Мой сын Дибесов Арунат Андреевич 23.07.1992 года рождения проживал в гражданском браке с Джумановой Нурланой Калейкановной 06.09.1981 года рождения. Жили на момент убийства моего сына в селе Кызыл-Таш Кош-Агачского района Республики Алтай.

16 ноября 2017 года я видела своего сына в последний раз. 18 ноября я говорила с ним по телефону, узнала, что он находится у себя дома. 19 числа я звонила ему, но он не взял трубку. 20 числа на мой звонок трубку взяла его жена Нурлана. Я сказала, что мне пора на работу, пусть они заберут моего внука, их сына, который находился у меня дома.

Тут нужно отметить, что у Нурланы трое детей. Старшая девочка, Рената, учится в пятом классе. Она была приемной дочерью моему сыну, ее отец — Ержанат Джаркинбаев, действующий сотрудник правоохранительных органов, работает в Кош-Агаче. У моего сына и Нурланы родились двое общих детей, моих внуков. Одному сейчас полгода, второму два года.

21 ноября ко мне на работу (я фактически работаю в ФАПе села Кызыл-Таш санитаркой уже 18 лет, но в прошлом году меня формально перевели на должность технички), приехали работники из лаборатории, и я по их поручению приглашала жителей 1990-1992 гг. рождения на сдачу анализов. Т.к. мой сын Арунат 1992 года рождения, я должна была и его пригласить, поэтому я опять позвонила сыну, но трубку опять взяла его жена Нурлан. Я спросила, почему его телефон у нее? И где он сам, ведь он никогда не выпускал телефон из рук. На что она ответила, что с 19 ноября, со дня рождения Ельдепова Амыра (друга моего сына), его нет дома, якобы она видела его с Амыром в этот день в машине с друзьями возле водокачки.

21 ноября вечером я позвонила опять и спросила, не пришел ли Арунат домой? Нурлана ответила, что он, будто бы, приходил с Диятовым Амаду, выпил с ним пива, просил у нее денег, но денег у нее не было и тогда он позвонил моей дочери (своей сестре), и у нее стал просить денег. Затем якобы мой сын ушел, оставив телефон дома.

22 ноября я звонила на телефон сына утром, в обед и ночью, но Нурлана сказала, что он не появлялся дома. В этот же день в обед я пошла к ним домой, чтобы отдать направления на прохождение диспансеризации младшего внука на 23 ноября. Когда я зашла в дом, то увидела, что в нем полный бардак, на полу было грязно, вещи разбросаны. Я спросила у Нурланы, почему дом находится в таком состоянии? Печка вся была в дыму (черная), со следами свежей побелки. Старший внук ходил по грязному полу босой и голый, Рената, старшая дочь Нурланы, в школу тогда не ходила, т.к. были холода, и школьники не учились.

Я сказала Ренате: «Почему ты не моешь пол, ладно, мама не успевает, хотя бы ты помогла»... Я сидела на кресле и заметила, что пол был весь в золе и не было серого паласа. Я сказала Ренате: «Принесите мне палас, я его почищу». Рената ответила, что они уже выхлопали его, и палас лежит в сенях. Я попросила Ренату вымыть пол, и она, взяв кочергу, намотала на нее тряпку и начала мыть под кроватью. Я хотела отодвинуть кровать от стены, но тут и Нурлана, и Рената начали не впускать меня в дальнюю комнату (встали у двери) и стали говорить, что, мол, мы все уберем сами. Я хотела забрать с собой старшего внука, на что Нурлана ответила, что у ребенка нет чистой одежды. И я просто ушла домой. Вечером и ночью я опять звонила сыну, телефон опять взяла Нурлана и уверено отвечала, что Арунат не приходил домой.

24 ноября снова с утра я вновь позвонила сыну, трубку взяла опять Нурлана. После этого, 24 ноября, она, Нурлана, мне сама позвонила и спросила: «Вам Арунат звонил?» Я ответила: «Нет!». Позже Нурлана сказала, что мой сын позвонил ей и сказал, что приедут пацаны для осмотра машины, которая стоит во дворе, так как Арунат, мол, обменял машину (старые «Жигули») на одну козу и одного барана. После этого Нурлана мне больше не звонила. Машину осматривать никто не приехал.

25 ноября Нурлана погостила у нас с детьми. Мы сидели, пили чай, она все также говорила, что Арунат до сих пор не появлялся. Я хотела вечером опять сходить к ним, но ко мне пришли гости и я осталась дома, так как в этот день в селе отмечали праздник «День матери». Позже стало известно, что именно в этот день, 25 ноября вечером, Нурлана пыталась сжечь труп моего сына, убитого ею 21 ноября с целью избавиться от улики.

26 ноября было то же самое, то есть я звонила, телефон брала Нурлана и все так же твердила, что Арунат не появлялся.

Участковый Рыспаев Александр был в курсе пропажи моего сына, но поиском не занимался, так как думал, что мой сын сбежал от суда, который должен был состояться 13 декабря 2017 г. Сына должны были судить по статье 119 УК РФ «Угроза убийством» (его обвиняли в том, что он угрожал Нурлане, ранее дважды по таким делам их примиряли в суде) и по статье за хранение конопли. Как рассказывал мне ранее сын, коноплю он собрал, когда шишковал в конце августа 2017 года, а вскоре, в ходе планового обхода домов в Курае сотрудниками полиции, его жена привела полицейских домой и они обнаружили коноплю.

Следует отметить что именно Нурлана пустила участкового по ложному пути, сказала ему, что Арунат сбежал от суда.

Я звонила сыну каждый божий день, спрашивала у Нурланы и у участкового, есть ли какие-нибудь новости. Участковый мне ответил, что, скорее всего, Арунат находится в селе Бельтир рядом с Кош-Агачем, потому что его видели возле торгового центра «Мария-Ра». У меня тогда сердце не на месте было, я уже чувствовала, что сына нет в живых. Но я надеялась, ждала, искала. Звонила друзьям, расспрашивала, они говорили, что видели его 20 ноября, он зашел домой с Диятовым Амаду, после чего они его ни разу не видели.

27 ноября я позвонила Нурлане и попросила номер телефона, с которого сын, по ее словам, звонил ей в последний раз. Нурлана дала мне два номера, один не ответил, а с другого мне ответила старая бабушка, которая представилась Челтуевой Катей. Эта бабушка сказала, что сына моего она знать не знает и никогда в жизни о нем не слышала. Я позвонила участковому, спросила, почему не ищут, на что он мне ответил, что ищут, но пока новостей нет. Все эти поиски продолжались до 30 ноября.

30 ноября ко мне на работу пришел участковый, спросил, где жена моего сына. Я ответила, что она взяла младшего сына с собой и уехала в Горно-Алтайск, а старших детей отправила к моим родителям, то есть, дом заперт. Участковый сказал: «Может, сходим к ним (т.е. к Нурлане и моему сыну) домой?» Но я была на работе и мне в тот момент было совершенно некогда. И участковый уехал. После работы, когда я собралась уходить, ко мне подошел участковый и мы поехали домой к Арунату. Когда мы подъехали, то увидели, что повсюду во дворе валялся сгоревший мусор, у дверей дома и повсюду была рассыпана зола, так как-будто из дома вытащили что-то в золе. Я позвонила моим родителям и спросила у Ренаты, старшей дочери Нурланы, где ключи от дома. Рената ответила, что ключа нет, мама забрала с собой. Участковый ходил, заглядывал в окна. Мы там постояли, ключа не было. И мы уехали.

После этого около 20 часов вечера я забрала у моей дочери телефон Аруната, который ей до этого отдала Нурлана. Телефон был с чужой сим-картой. Почему Нурлана вытащила сим-карту сына, непонятно. Я включила телефон и увидела сохраненное сообщение: «Вам одобрен заем на сумму 30 тысяч рублей». Я позвонила моим родителям и попросила, чтобы они привели детей Аруната ко мне домой. Когда дочка Нурланы, Рената, пришла, я спросила у нее, зачем мама уехала в Горно-Алтайск. Она ответила, что ничего не знает и пожала плечами. Дети в тот день ночевали у меня дома. Ночью того же числа из города вернулась Нурлана. Она переночевала у моей дочери. Со слов дочери, в 5 утра дочь проснулась и увидела, как Нурлана сидела возле печки, курила и плакала. Утром я позвонила и спросила у дочери, зачем Нурлана ездила в город, на что дочь ответила: «Она получила заем в 10 тысяч рублей». Я видела сообщение, что одобрили 30 тысяч, но выдали 10. Я предполагаю, что деньги Нурлане были нужны, чтобы заплатить кому-то, кто помог бы избавиться от трупа.

1 декабря ближе к вечеру я пришла в дом к своей дочери и спросила у Нурланы: «Ты ездила ради десяти тысяч»? В ответ она усмехнулась и сказала: «Да!». Я спросила у нее: «Арунат звонил?», спрашивала: «Вы ругались?» Она мне отвечала, что в тот день, когда она его последний раз видела, вообще не ругались, у него было очень хорошее настроение и что он не звонил в последнее время. Я говорила Нурлане, он раньше никогда не оставлял телефон дома. Я спрашивала, как он мог оставить телефон? Где бы он ни был, он мне всегда звонил. Я начала кричать на Нурлану и она заплакала. И я ушла домой. Участковому звонила, но он говорил, мол, ищем, будто-бы сын находился в Бельтире.

8 декабря около 19 часов вечера я позвонила в дежурную часть, чтобы они зарегистрировали заявление о пропаже моего сына. Полицейские ответили, что сейчас приедут. Приехали в 21 час вечера. Как приехали, позвонили и позвали меня к дому Нурланы. Я пришла с соседкой. Когда мы с соседкой подошли к дому, в котором проживали Арунат с женой и детьми, увидели, что какой-то человек копался возле дров (там, за дровами, позднее нашли труп моего сына). Мы зашли в дом. Участковый Рыспаев и женщина-следователь уже брали объяснения у Нурланы. Я спросила, кто копается возле дров. Нурлана, когда услышала про дрова, выскочила из дома во двор, но быстро зашла обратно. Участковый мне ответил, что там Тадыров Амат, полицейский, проводит осмотр. Затем Амат осмотрел чердак и кладовку.

Следователь стала фотографировать одну из комнат. Тут старшая дочь Нурланы, Рената, вскочила и очень сильно ударила рукой по выключателю в другой комнате (где позже мы нашли следы убийства). Следователь усмехнулась и сказала, что Рената психует, потому что мы ей мешаем телевизор смотреть. И это повторилось два раза — следователь включала свет, а Рената выключала.

Сотрудники полиции взяли у меня заявление, опросили и довезли до дома. Была уже полночь.

На следующий день наши люди из деревни сами начали искать Аруната. Искали в лесу, в бесхозных домах и вообще, где только можно было, но результатов не было.

9 декабря я позвонила в дежурную часть полиции и в МЧС, спрашивала, есть ли кинологи, они сказали, что кинологов нет, что ищут сына по Кош-Агачскому району. Я уже начала ругаться со всеми. В это время Нурлана сидела у меня дома в полном спокойствии рассказывая людям, как они жили с сыном. Через полчаса приехал участковый, дал номер начальника, чтобы попросили дополнительную помощь в розыске, сказали, чтобы мы ждали возле клуба 10 декабря в 10 утра. Тем временем односельчане постоянно искали безостановочно.

10 декабря подъехали МЧС-ники, студенты из школы полиции и мы стали все вместе искать. Нурлана пришла ко мне домой, утром сидела у меня дома, играла свою роль, рассказывала людям про машину, которую сын хотел обменять на барана и козу, что сын звонил и сказал, что вернется 15 декабря, в день рождения его сына, моего внука.

Мы искали всем селом не переставая. Вечером после поисков мы сидели и разговаривали с участковым и с главой Курайского сельского поселения о том, что мы будем делать завтра. Я сказала, чтобы они забрали сим-карту Аруната у Нурланы и сделали распечатку звонков с мобильного.

11 декабря утром мне позвонила секретарь администрации села и сказала, чтобы Нурлана была готова к 9 утра ехать в Кош-Агач к следователю. После чего Нурлана оставила мне детей (моих внуков) и уехала в Кош-Агач.

В 11 часов утра Нурлана оттуда мне позвонила и, плача, сказала очень странную фразу, что я найду своего сына сегодня и что пусть мои младшие дети, студенты, едут домой из Новокузнецка. Нурлана сказала, мол, готовьтесь, приглашайте родственников. Я, ничего не понимая, спросила у нее, о чем она говорит. Она заплакала и отключила телефон.

Я перезвонила минут через 20. Нурлана наглым тоном сказала, что я найду своего сына сегодня, мол, готовьтесь. После чего она отправила сообщение, где было написано: «Берите колбасу». Второе сообщение «Не обижайтесь, будьте готовы». В это время внуки были у меня. Я не понимала, где Рената, в это время она уже должна была прийти из школы. Моя сноха сказала, что Рената в школе не появлялась. Я подумала, что Нурлана забрала ее с собой в Кош-Агач. Сноха сказала, что в школе пошли слухи, потому-что Каланакова Байана Артуровна, соседка Нурланы, рассказала учителям, что Нурлана пришла к ней в 7:30 утра и рассказала, как убила Аруната (якобы, поленом) и как пыталась сжечь тело моего сына в печи и во дворе, после чего прятала в подполье, в кладовке, под кроватью. С помощью коляски своих детей она увезла труп за дом, закопала тело под снег. Затем спрятала под дровами.

У меня началась истерика.

Как можно после убийства находиться среди нас, вводить людей в заблуждение, пить чай за одним столом, плакать, в общем, обманывать всех окружающих людей и меня. Рассказывая утром соседке об убийстве моего сына, Нурлана упрекала его, что мой сын Арунат - наркоман, алкоголик, тиран. Арунат не был наркоманам, так как после обнаружения у него дома конопли он прошел экспертизу в Горно-Алтайске, у него ничего в крови не обнаружили. Сын мне лично показал результат экспертизы. Алкоголь сын не употреблял, так как у него язва желудка, и при употреблении он сильно болел. Нурлана жаловалась соседке, что ее постоянно избивал Арунат, но не было ни синяков, ни шрамов. В июне 2015 года Нурлана звонила уголовнику по кличке Табоня, нанимала его, чтобы убить Аруната. После Табоня звонил Арунату и угрожал ему. Я слышала этот разговор, когда Нурлана с Арунатом ругались. Родственники обсуждали, что Нурлана хотела уехать в конце ноября, и мы не понимали почему она собиралась уезжать.

11 декабря в 15 часов мы пошли к дому, где жил сын. Стояли на улице в холоде, вся деревня собралась у дома вместе с нами, в этот момент подъехали четыре машины полицейских. В одной из них сидела Нурлана. Я открыла дверь машины, где она сидела и кричала в истерике: «Где мой сын? Где он? Куда ты его дела?» Полицейский Тадыров Амат меня толкнул и закрыл дверь. После чего они все вместе зашли в дом.

В это время работник из органов опеки спросила: «Где дети?» Я ответила, что не отдам внуков. Примерно через полчаса подъехала «Газель», это были еще работники опеки. Они спрашивали, где находятся дети, я ответила, что в доме моих родителей, на что они предложили поехать домой к родителям, чтобы увидеть состояние детей. Мы приехали, ко мне домой, я написала заявление на временную опеку над моими внуками.

В это время родственники, которые находились возле дома Аруната, сообщили мне, что тело моего сына Аруната нашли под дровами. Он был весь обгоревший, голый, замерзший. Полиция увезла тело в морг.

На следующий день, 12 декабря, я звонила, узнавала, мне сказали, что труп не оттаял, анатомировать пока не будем. Я позвонила участковому, чтобы забрать вещи из дома Аруната, он подъехал через полчаса. Мы поехали в дом Аруната с моей дочкой (сестрой Аруната) и с участковым. В доме, открыв его полку с вещами, я увидела, что нет одежды, которую он носил.

Я сказала дочке, что нужно посмотреть матрац на кровати, где обычно спал Арунат. Когда дочка подняла матрац, мы увидели, что матрац был весь пропитан кровью, и было что-то белого цвета, похожее на частицы мозга. Поэтому я решила, что Нурлана зарубила моего сына топором, когда он спал. Участковый Александр Рыспаев также вместе с нами осмотрел матрац. После нашей подсказки с матрацем, его изъяли как вещественное доказательство.

Я зашла в кладовку, чтобы забрать свой матрац, который Арунат брал у меня взаймы, когда работал на деляне, чтобы постелить под тело сына, когда его привезут из морга. Я искала топор, но его не было. И мы уехали.

Ближе к обеду я услышала от людей, что Нурлана ходит в Кош-Агаче на свободе, ее не арестовали.

13 декабря я ездила в Кош-Агач, чтобы пожаловаться в прокуратуру. Мы были там вместе с младшим сыном (ему 17 лет). Когда мы зашли к прокурору Тотолину, он спросил: «Зачем вы пришли?» Мой младший сын ответил, что мы по поводу убийства Дибесова Аруната, заплакал и спросил, почему Нурлана должна после убийства ходить на свободе? Почему они не проводят тщательное расследование? Тотолин резко встал и в грубой форме сказал сыну: «Почему Вы, молодой человек, мне дерзите?» Затем он отправил нас в Следственный комитет. Мы пришли туда к начальнику по фамилии Кезин. Спросили то же самое, почему убийца на свободе, на что они ответили: «Мы не имеем права ее задерживать, так как нет обвинения». Я спросила, почему не осмотрели дом. Кезин ответил, что они все фотографировали. Но ведь без нашей подсказки с матрацем они не увидели следов крови, когда фотографировали! Кезин сказал, что после похорон меня допросят. Допрос они провели 1 января 2018 года.

14 декабря 2017 года тело сына анатомировали, и мы забрали его домой.

15 декабря, в день рождения сына Аруната (моего внука), мы похоронили моего сына.

26 декабря 2017 года органы опеки забрали у меня моих внуков, принесли бумагу о прекращении предварительной опеки, там было написано: «Освободить Дибесову Ингу Валерьевну от исполнения обязанностей временного опекуна малолетних Джумановых». Далее было написано: «Передать Джуманова Д.А. и Джуманова Н.А. на воспитание родителю Джумановой Нурлан Калекановне».

30 декабря мы справили 40 дней.

Я настаиваю, чтобы Следственный комитет провел тщательный осмотр дома, проверили печку, отсеяли золу. Я не верю, что Нурлана убила моего сына поленом (в заключении о смерти причиной смерти назван перелом основания черепа от удара тупым предметом), я уверена, что Нурлана зарубила моего спящего сына топором.

Я настаиваю, чтобы допросили дочку Нурланы Джуманову Ренату с помощи полиграфа (детектора лжи). Также прошу помочь узнать, в каком состоянии мои внуки. Считаю, что у их матери (Нурланы) нет ни дома, ни работы, ни любого другого заработка, соответственно, содержание детей ею невозможно, и вообще, как в будущем мои внуки будут жить? Волнуюсь за судьбу своих внуков.

Дибесова Инга Валерьевна, мать убитого

P.S. Пару лет назад мои родственники из села Ортолык предупреждали меня о том, что мой сын связался с опасной женщиной (Нурлана и мой сын переехали из Ортолыка в Курай в августе 2017 года, до этого три года жили в Ортолыке), что она обманывает людей, и, самое главное, что ходят слухи, мол, Нурлана убила свою приемную мать, лежачую старуху. Я пыталась поговорить с сыном, но он отказывался уходить из семьи, говорил, что у него же дети...

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 4.31 (8 голосов)